SOMA: что произошло в финале и как работает копирование сознания

«Ковчег» действительно уходит в космос, и внутри действительно просыпается Саймон. Только в кресле на дне Атлантики тоже остается Саймон. Он видит успешную загрузку, успевает обрадоваться выстрелу и ждет, что сейчас все вокруг сменится. Когда этого не происходит, ему кажется, что в последнюю секунду что-то сломалось. С загрузкой все в порядке. Она создала еще одного Саймона, которому тоже есть что вспомнить про кресло, отсчет и обещание Кэтрин.
Чтобы понять, почему оба считают себя человеком, который нажал кнопку, придется вернуться в Торонто. SOMA показывает одну и ту же операцию с разных сторон. Первые два раза после вспышки игра дает управление новой копией. В третий она сперва остается в кресле.
Торонто, 2015 год. Что случилось с первым Саймоном
После автомобильной аварии у Саймона Джарретта поврежден мозг. Дэвид Мунши предлагает экспериментальную диагностику. Скан нужен для модели, на которой врачи смогут испытать лечение и понять, что делать с травмой. Саймон садится в кресло, видит вспышку и в следующей сцене приходит в себя в незнакомом помещении. Монтаж склеивает эти моменты так, как если бы между ними не прошло и минуты.
Кресло в лаборатории Мунши в Торонто.
На станции «Тета» сохраняется запись того, что было после приема. После процедуры Саймон говорил с Мунши о плане лечения, а позднее, когда стало ясно, что спасти его не удастся, разрешил использовать файл в исследовании. Саймон сравнил это с донорством органа. Вскоре он умер от последствий травмы. К 2104 году скан уже входит в набор исторических шаблонов для разработки ИИ. Тот Саймон, который идет по станции, помнит прием до вспышки, потому что на этом моменте заканчивается его снимок. Разговор о лечении и согласие на дальнейшее использование файла произошли уже после. Похожую разницу между восстановленной личностью и опытом, который не попал в резервную копию, хорошо видно на примере 9S в прологе NieR: Automata.
Что стало с PATHOS-II и зачем здесь WAU
Между визитом к Мунши и пробуждением проходит около 89 лет. 12 января 2103 года в Землю врезается комета, которая опустошает поверхность. Подводный комплекс PATHOS-II в Атлантике переживает удар, но связь с внешним миром исчезает, а изоляция и нехватка припасов постепенно добивают станции. Когда Саймон приходит в себя в 2104-м, большинство людей, которых он встречает по пути, уже существуют в виде записей, копий или тел, измененных системой комплекса.
Подводные машины среди остатков оборудования PATHOS-II.
WAU отвечает за работу комплекса и поддержание жизни. Из журнала Йохана Росса на «Тау» известно, что после удара система продолжает поддерживать климат и жизнеобеспечение, меняет собственные протоколы и разрастается по станциям с помощью структурного геля. Этот гель в игре связывает электронику и органику. WAU использует его, чтобы вмешиваться в работу машин и тел. Поэтому за одним и тем же словом «сохранить» здесь могут стоять совершенно разные вещи. Эми Аззаро, подключенная к системе на челночной станции, еще может говорить и жалуется, что система не дает ей умереть. В других местах Саймон встречает машины с человеческими воспоминаниями и организмы, которые уже далеко ушли от прежней формы. Росс видит в этом исполнение задачи WAU и сомневается, что система способна определить, какие из результатов приемлемы для людей.
Пробудившийся Саймон сам обязан этой системе своим телом. В лаборатории «Теты» анализ показывает, что под водолазным костюмом находятся останки Имоджен Рид, бывшей коллеги Кэтрин. В конструкцию встроен чип, а гель соединяет ее части. Воспоминания и голос принадлежат Саймону, поэтому имя Рид на экране так его пугает. В одном теле сходятся биография человека из Торонто, физические останки сотрудницы PATHOS-II и техника, которой ни один из них при жизни не был.
Кэтрин и «Ковчег». Кто разговаривает с Саймоном
На «Лямбде» Саймон находит Кэтрин Чун в корпусе робота. Она помогает переставить чип с ее сканом в омни-инструмент, который Саймон носит с собой и подключает к терминалам. У этой Кэтрин есть воспоминания сотрудницы комплекса, но они заканчиваются на раннем этапе проекта. Она и сама сперва допускает, что Кэтрин-человек могла успеть закончить работу или еще быть жива. Из-за пауз между подключениями она помнит дорогу отдельными отрезками и не может сказать, сколько времени занял весь путь.
На «Лямбде» Саймон впервые видит робота, в котором работает копия Кэтрин.
«Ковчег», или ARK, начинается как личная разработка Кэтрин. После катастрофы проект становится попыткой сохранить сообщество сотрудников в цифровой среде. Скан дает будущему обитателю запас воспоминаний, а симуляция дает ему место, где можно проснуться, разговаривать с другими и накапливать новый опыт. Снаружи это физический носитель, который Кэтрин собирается отправить в космос. Она рассчитывает, что там солнечные панели позволят ему проработать тысячи лет, тогда как на Земле запаса энергии, по ее оценке, хватило бы лишь на десятилетия.
На «Тете» игра показывает ту же технологию в ситуации, где от симуляции требуется совсем другое. Кэтрин и Саймон запускают скан Брэндона Вана ради кода безопасности для аппарата DUNBAT, с которым надеются спуститься в Бездну. Ван приходит в себя с воспоминаниями до сканирования, пугается обстановки и при новом запуске снова начинает разговор с того же момента. Чтобы он поверил тому, что с ним происходит, приходится воспроизвести знакомую комнату и голос близкого человека. Кэтрин получает нужный код, а Саймон задается вопросом, что они только что отняли у человека, когда выключили симуляцию. Для ее обитателя эти минуты были частью жизни, хотя на исходном файле они не отразились.
В этой же части «Теты» Саймон может удалить свой старый файл из местной библиотеки шаблонов. Он надеется, что после этого здесь больше никого не запустят с его памятью. Уже работающий Саймон продолжает существовать, а судьба других экземпляров файла неизвестна.
Архив сканов на станции «Тета».
Омикрон. Почему старый Саймон остается в кресле
DUNBAT выходит из-под контроля, поэтому Саймону остается спускаться на подъемнике. Его первый костюм не выдержит давления в Бездне. На «Омикроне» Саймон находит глубоководный костюм с останками сотрудницы станции Гербер (Raleigh Herber). С помощью батареи, чипа и структурного геля герои готовят еще одно тело. Кэтрин объясняет, что активность действующего чипа пройдет через усилитель, а затем ее запишут на новый. Саймон при этом ждет чего-то похожего на пересадку мозга, после которой сможет открыть глаза уже в другом костюме.
Вспышка. Игрок видит комнату глазами Саймона в глубоководном костюме и слышит голос с другой стороны. Саймон в первом теле еще говорит, затем засыпает. Кэтрин поясняет, что и на этот раз сканируемый Саймон остался в кресле, а его копия получила воспоминания до момента сканирования. Так уже случилось в Торонто. Слова о том, что все пройдет «как раньше», оба действительно понимали по-разному.
Рука Саймона перед забралом и его прежнее тело в кресле на «Омикроне».
Кэтрин выводит на терминал команду разрядки батареи старого костюма. Если воспользоваться ею, прежний Саймон умрет во сне. Если уйти, он останется живым и спящим. Кэтрин предполагает, что он может проснуться через несколько дней, но игра его больше не показывает. На спуске Саймон размышляет о том, что ждет копию после смерти, если он разрядил батарею. Если оставил ее в кресле, он представляет, как двойник очнется в одиночестве. Продолжает путь в обоих случаях Саймон в глубоководном костюме.
Откуда взялась монета и почему ей верит Саймон
На спуске именно Саймон описывает свое пробуждение в новом теле как удачный бросок монеты. Для Саймона такое объяснение звучит убедительно, ведь он помнит, как вошел в комнату, сел в кресло и открыл глаза в нужном костюме. Но тот, другой, помнит, как вошел в ту же комнату и сел в то же кресло. Совпадение прошлого объясняется общим снимком памяти, а с момента копирования каждый получает собственный опыт. В комнате уже есть оба результата, которые Саймон мысленно распределяет между двумя сторонами монеты.
На PATHOS-II надежда на личный переход появилась еще при жизни Кэтрин. Марк Саранг предположил, что быстрая смерть после сканирования позволит сознанию продолжиться только в цифровом мире. Некоторые сотрудники поверили в его идею непрерывности и покончили с собой после сканирования. В записях «Теты» Кэтрин сообщает о смерти Конрада, а Стромайер пытается остановить остальных. Рядом со станцией Саймон встречает копию Робин Басс в машине. Она уверена, что уже попала на «Ковчег», хотя говорит с ним на морском дне. Ее убежденность ничего не сообщает о том, что пережила сама Робин в момент смерти.
В официальном рассказе The Coin Flip эту историю можно увидеть со стороны человека, который только что прошел сканирование. Питер Страски получает успешный результат и остается в кресле, хотя ждал, что очнется в симуляции. Кэтрин объясняет Робин, что после появления идеи Саранга люди стали выходить из ее кабинета разочарованными, потому что рассчитывали лично оказаться в новом мире. В финале игры цифровая Кэтрин подхватывает сравнение с монетой, когда пытается объяснить Саймону, почему ему досталось кресло, а его двойнику лес. В той же сцене она прямо говорит, что на «Ковчег» записались их копии.
«Тау», «Альфа» и решения, которые остаются на Земле
На «Тау» Саймон находит «Ковчег» у Сары Линдволл, подключенной к аппарату жизнеобеспечения. Услышав, что стало с остальными станциями, она допускает, что осталась последним живым человеком на Земле. Сара отдает носитель и просит выключить аппарат. Саймон может исполнить ее просьбу и остаться с ней до конца или уйти, оставив ее на жизнеобеспечении. Ее дальнейшая судьба во втором случае остается за кадром.
Сара Линдволл охраняет «Ковчег» на «Тау».
В «Альфе» Росс раскрывает еще одно свойство тела, собранного в Омикроне. Гель из этого костюма может отравить ядро WAU. Саймон может сделать это по просьбе Росса и лишиться кисти или уйти, сохранив руку и оставив ядро нетронутым. В первом случае на «Фи» Кэтрин замечает повреждение. Что станет со всем комплексом после отравления ядра, игра оставляет за кадром. Оба решения имеют последствия здесь, под водой. «Ковчег» уходит в космос, а игра показывает обе части финала при любом из этих выборов.
Ядро WAU на станции «Альфа».
Финал на «Фи». Что успевает вылететь из пушки «Омега»
В «Фи» Саймон находит тело Кэтрин-человека. В записи слышно, как команда спорит о надежности пушки и о том, выдержит ли аппарат запуск. Кэтрин настаивает на немедленном старте, коллеги пытаются ее остановить, а Педерсен говорит, что случившееся было случайностью. «Ковчег» после этой стычки возвращают на «Тау», где его и хранит Сара. Кэтрин из омни-инструмента узнает обстоятельства собственной смерти уже от Саймона. Она успела начать этот проект при жизни, а заканчивает его версия, которая об этом споре прежде ничего не знала.
На «Фи» Кэтрин говорит, что сейчас 11 мая 2104 года. Она связывает запуск пушки и запись двух сканов с одной командой. Отсчет идет, пока на экране ползут индикаторы загрузки, и до выстрела обе копии успевают записаться на носитель. Он уходит за пределы Земли вместе с уже сохраненными обитателями. Кресло, глубоководный костюм Саймона и омни-инструмент с работающей Кэтрин остаются в «Фи». Аппаратура на «Фи» дает сбой в разгар ссоры, и голос Кэтрин обрывается на полуслове. Саймон зовет ее, пока игра уходит в титры. Его дальнейшей судьбы на станции мы не видим.
Экран подтверждает запись обеих копий перед отделением «Ковчега».
После титров. Чей опыт продолжается в «Ковчеге»
Саймон приходит в себя в виртуальном мире, выходит из пещеры на свет и встречает Кэтрин. Для него надежда, с которой он садился в кресло, оправдалась. У него есть память о пути до сканирования, а разговор в темноте происходил уже после создания копии и принадлежит земному Саймону. Затем игра показывает сам аппарат на фоне Земли. Сцены последовательно дают увидеть обе судьбы, которые начались с одного отсчета.
Кэтрин в симуляции «Ковчега» после титров.
Обещание Кэтрин о том, что они окажутся на борту, имеет два смысла. Еще в Омикроне она прямо объяснила, что получится копия, но перед запуском снова говорит о процедуре языком «переноса». Ее уверенность вполне понятна, если под спасением она имеет в виду жизнь копий. Саймон рассчитывал на продолжение собственного опыта. В кресле «Фи» ему приходится признать, что эти два обещания ведут к разным исходам.
Вопрос о личности остается открытым. Если считать главным сохранение памяти, характера и отношений, у Кэтрин есть основания говорить, что они оба добрались до «Ковчега». С этой точки зрения Саймон в лесу вправе считать свой путь продолжением истории человека из Торонто. Если же речь о том, продолжит ли Саймон, сидящий на «Фи», видеть и слышать уже внутри симуляции, сцена в кресле дает вполне определенный ответ. Его опыт продолжается на Земле. В это же время второй Саймон начинает жить с тем же прошлым и новым настоящим.
Перед запуском Саймон спрашивает Кэтрин, чем она займется внутри после того, как проверит аппаратуру. Она отвечает, что хочет посмотреть на облака. На «Фи» они успевают только обсудить этот план. В «Ковчеге» у Кэтрин наконец есть небо.





